Высокая пустыня: когда приключение становится ловушкой

Разбор катастрофы Zenith STOL CH-701 у полосы Голер-Хайтс, Калифорния, 2021: как экипаж с 2000 часов налёта погиб при посадке на короткую грунтовую полосу.

12 ноября 2021 года. Пятница. Мохаве — высокогорная пустыня Калифорнии, где горизонт упирается в зубчатые хребты, а сухие русла рек петляют между заброшенными шахтами времён золотой лихорадки. Здесь между 2000 и 4000 футами над уровнем моря — бесконечные каньоны, пыльные озёра и крошечные грунтовые полосы, которые притягивают пилотов как магнит. Те, кто умеет летать в бэккантри, говорят, что нигде больше нет такой свободы. Те, кто не умеет — иногда не возвращаются.

В тот день двое мужчин отправились в пустыню за приключением. Оба были связаны с авиацией. Оба считали себя готовыми. Ни один из них не вернулся.

Двое в кабине

Пилот — бывший морской котик. Человек, для которого слово «невозможно» не существовало. Его жена скажет позже местной газете: «Он любил всё, что бросает вызов. У него никогда не было простоев. Однажды морской котик — навсегда морской котик».

Пять месяцев назад он купил экспериментальный самолёт собственной сборки — Zenith STOL CH 701. Машина создана специально для коротких грунтовых полос: маленькая, лёгкая, с огромными закрылками и характером, прощающим многое. За эти пять месяцев он налетал на ней от 100 до 200 часов. Самолёт знал. Маршруты в бэккантри — ещё нет.

Его пассажир — действующий военно-морской лётчик с коммерческой лицензией, рейтингами на самолёт, планёр и вертолёт. Инструктор по планёрам. Человек с тысячами часов налёта за плечами. Они познакомились в планёрном клубе, вместе летали хотя бы однажды. В тот день пассажир сидел справа — без штурвала, без управления. Просто как друг и коллега.

Между ними двумя — около 2000 часов суммарного налёта. Опыт, уверенность, страсть к небу. И ни одного приземления на настоящей бэккантри-полосе.

Маршрут

Утром они вылетели с аэродрома Керн-Вэлли у озера Изабелла. Покружили над пустыней, приземлились в Иньокерне для дозаправки. Купили семь галлонов авиационного бензина. Следующая остановка — полоса Голер-Хайтс, 60 морских миль к востоку от Бейкерсфилда.

Голер-Хайтс — это не аэропорт. Это грунтовая полоса на высохшем озере длиной 1800 футов, на высоте 2470 футов над уровнем моря, в чаше среди холмов. С востока — скальный каньон-мешок. Рекомендуемый уровень сложности по справочнику полос SoCal — начальный-средний. Для пилотов, знающих, что делают.

В тот день там было полно народу. Кемперы ставили палатки. Гонщики на внедорожниках готовились к выходным. Никто не ждал катастрофы.

Ветер, которого никто не ждал

В 14:09 Zenith перевалил через гребень хребта Ред-Рок-Каньон и начал снижение. По данным транспондера — скорость около 60 узлов, высота примерно 310 футов над поверхностью полосы.

Но в тот ноябрьский день Голер-Хайтс встретил их чем-то необычным. Ветер дул с юго-востока. Для этой полосы — редкость и опасность. Полоса ориентирована с северо-востока на юго-запад. Юго-восточный ветер означал боковой и попутный компонент на посадке — в чаше с поднимающимся рельефом вокруг.

Ветровой конус на торце полосы упал. Единственными видимыми указателями ветра оставались флаги на автодомах у юго-западного конца. Судя по всему, пилот не знал, что на них нужно смотреть.

Очевидцы на земле заметили самолёт. Один из них — опытный пилот, часто летавший в Голер-Хайтс, — сразу почувствовал что-то не то. Самолёт шёл слишком низко над гребнем, параллельным полосе — всего в 50 футах над ним, в 125 футах над самой полосой. Рекомендованная высота траверза — 830 футов над землёй. Он был почти в семь раз ниже.

Кроме того, самолёт заметно болтало. Турбулентность — типичная для такого рельефа, особенно при необычном ветре.

Последние пять секунд

Пилот начал левый разворот на базу и финальный заход. Именно здесь юго-восточный ветер сыграл свою роль: он толкал лёгкий самолёт в сторону поднимающегося рельефа на противоположной стороне сухого озера.

Пилот ответил тем, что казалось логичным — увеличил крен. Очевидец видел, как самолёт встал на крыло: он мог разглядеть всю верхнюю поверхность крыла целиком. Нож-ребро. Крен, по данным НСБТ, превысил максимально допустимый для этого самолёта.

Скорость выросла до 65 узлов. Самолёт вышел на курс полосы — но промахнулся мимо осевой линии на 300 футов.

И тогда нос опустился.

Это классика слишком крутого разворота на базу-финал. При потере скорости в крутом крене самолёт не просто снижается — он сваливается и падает. Внешнее крыло теряет подъёмную силу раньше внутреннего. Нос идёт вниз, самолёт вращается.

Zenith упал и загорелся. Время — 14:13. Оба погибли мгновенно.

Результаты расследования

НСБТ установил: с самолётом всё было в порядке. Двигатель исправен, планер цел, никаких предшествующих отказов. Причина катастрофы — действия пилота.

Но расследование выявило одну важную деталь, которую легко пропустить. Самолёт был изначально оснащён предкрылками на передней кромке крыла — они значительно улучшают характеристики на малых скоростях и коротких полосах. К моменту катастрофы предкрылки были сняты. Безопасно ли летать без них? Да. Можно ли было безопасно сесть в Голер-Хайтс без них при стабилизированном заходе? Тоже да. Но в сочетании с нестабильным заходом, слишком низким траверзом и крутым разворотом — это ещё один фактор, убравший запас прочности. AeroTime

Был ли у пилота сердечно-сосудистый анамнез? Да — вскрытие это подтвердило. Повлияло ли это на исход? НСБТ считает маловероятным: все данные указывают на то, что пилот управлял самолётом до последнего момента.

Почему это происходит

Бэккантри-авиация переживает бум. Всё больше пилотов покупают STOL-самолёты, смотрят видео в YouTube, читают форумы — и летят в горы и пустыни, не имея специальной подготовки.

Проблема не в том, что они не умеют летать. Проблема в том, что бэккантри — это отдельная дисциплина. Здесь нет диспетчеров. Нет запасных полос. Рельеф создаёт турбулентность и ветровые ловушки, которых нет на равнинных аэродромах. Короткие полосы в чашах не прощают нестабилизированных заходов. И нет второго круга, если что-то пошло не так слишком низко.

Пилот в тот день сделал несколько вещей, каждая из которых по отдельности была бы допустимой ошибкой. Вместе они стали смертельными: слишком низкий траверз, неучтённый боковой ветер, нестабилизированный заход, крутой разворот в попытке исправить ситуацию.

Он был человеком, привыкшим решать проблемы силой воли и мастерством. Морские котики не отступают. Но авиация — особенно в горах и пустыне — не работает по этим правилам. Здесь физика не делает исключений ни для кого.

Эпилог

На месте крушения в пустыне Мохаве не осталось почти ничего — только выжженное пятно на сухом озере и горы вокруг, равнодушные ко всему.

Полоса Голер-Хайтс до сих пор открыта. Туда по-прежнему летают пилоты — те, кто умеет, и те, кто думает, что умеет.

Разница между ними иногда видна только на земле.